Зимние сказки С. Козлова

Зимние сказки С. Козлова


(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});

Зимние сказки С. КозловаЗимние сказки С. КозловаЗимние сказки С. КозловаЗимние сказки С. КозловаЗимние сказки С. КозловаЗимние сказки С. КозловаЗимние сказки С. Козловаskazki kozlova
 

Мы будем приходить и дышать

Вот уже несколько дней не было солнца. Лес стоял пустой, тихий. Даже вороны не летали, — вот какой был пустой лес.
— Ну все, готовься к зиме, — сказал Медвежонок.
— А где птицы? — спросил Ёжик.
— Готовятся. Утепляют гнезда.
— А Белка где?
— Дупло сухим мохом выкладывает.
— А Заяц?
— Сидит в норе, дышит. Хочет надышать на всю зиму.
— Вот глупый, — улыбнулся Ёжик.
— Я ему сказал: перед зимой не надышишься.
— А он?
— Надышу, говорит. Буду дышать и дышать.
— Айда к нему, может, чем поможем. И они отправились к Зайцу.
Заячья нора была в третьей стороне от горы. С одной стороны — дом Ёжика, с другой — дом Медвежонка, а с третьей — нора Зайца.
— Вот, — сказал Медвежонок. — Здесь. Эй, Заяц! — крикнул он.
— А, — глухо донеслось из норы.
— Ты что там делаешь? — спросил Ёжик.
— Дышу.
— Много надышал?
— Нет еще. Половиночку.
— Хочешь, мы подышим сверху? — спросил Медвежонок.
— Не получится, — донеслось из норы. — У меня — дверь.
— А ты сделай щелочку, — сказал Ёжик.
— Приоткрой чуть-чуть, а мы будем дышать, — сказал Медвежонок.
— Бу-бу-бу, — донеслось из норы.
— Что?
— Сейчас, — сказал Заяц. —  Ну, дышите!
Ёжик с Медвежонком легли голова к голове и стали дышать.
— Ха!.. Ха!.. — дышал Ёжик.
— Ха-а!.. Ха-а!.. — дышал Медвежонок.
— Ну как? — крикнул Ёжик.
— Теплеет, — сказал Заяц. — Дышите.
— А теперь? — через минуту спросил Медвежонок.
— Дышать — нечем, — сказал Заяц.
— Выходи к нам! — крикнул Ёжик.
— Дверь закрой и вылазь!
Заяц хлопнул дверью и вылез наружу.
— Ну как?
— Как в бане, — сказал Заяц.
— Вот видишь, втроем-то лучше, — сказал Медвежонок.
— Мы теперь всю зиму будем к тебе приходить и дышать, — сказал Ёжик.
— А будешь замерзать, приходи ко мне, — сказал Медвежонок.
— Или ко мне, — сказал Ёжик.
— Спасибо, — сказал Заяц. — Я обязательно приду. Только вы ко мне не ходите, ладно?
— Да почему?..
— Следы, — сказал Заяц. — Натопчете, и тогда кто-нибудь меня обязательно съест. 
 

Лисичка

Это был необыкновенный осенний день! Было столько синевы, столько огненных листьев, столько солнца, что к вечеру Медвежонок заплакал.
— Ты чего это? — спросил Ёжик.
— Не знаю, — сказал Медвежонок. — Плакать хочется.
— Да ты посмотри…
— Я видел, — сказал Медвежонок. — Потому и плачу.
— Чего ж здесь плакать? Радоваться надо, — сказал Ёжик.
— Я от радости плачу, — сказал Медвежонок.
— Разве от радости плачут?
— Еще бы! — И Медвежонок разрыдался.
— Успокойся, что ты! — Ёжик погладил Медвежонка лапой. — Завтра снова будет солнце, и снова будут лететь листья, и улетать птицы.
— Улетать, — всхлипнул Медвежонок. И разревелся еще пуще.
— Но они прилетят, — сказал Ёжик. — Они вернутся. Пройдет зима, снег растает, и они вернутся.
— Зима. — Медвежонок горько плакал и весь вздрагивал.
— Ну да, зима. Но она пройдет, и все будет снова.
— Не хочу! Не хочу, слышишь?
— Чего ты не хочешь?
— Чтобы все уходило, улетало! — крикнул Медвежонок.
— Это же ненадолго, — сказал Ёжик. — Ты же сам знаешь. А как красиво зимой!
— Зимой я тоже буду плакать.
— Зимой? Да почему?
— Мне будет ее жалко. — И Медвежонок уже так расплакался, что Ёжик понял: словами здесь не поможешь.
— Бежим! — крикнул он.
— Куда? — поднял зареванные глаза Медвежонок.
— Бежим, говорю! —  И Ёжик схватил Медвежонка за лапу и потащил в лес.
— Куда ты меня тащишь?!
Они пробежали мимо старой сломанной березы, перешли по сгнившему мостку ручей, перелезли через срубленную осину и, петляя между горелых пней, поднялись в гору.
— Смотри! — сказал Ёжик и показал Медвежонку гриб-лисичку.
Маленький золотой гриб, поджав коленки, в сумерках сидел во мху.
— Видишь? — сказал Ёжик. — У него нет ни папы, ни мамы, ни Ёжика, ни Медвежонка, он совсем один — и не плачет. 
 

Не смотри на меня так, Ёжик

— Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, — сказал Медвежонок. Ёжик кивнул.
— Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.
Ёжик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал.
— Ну что ты молчишь?
— Я верю, — сказал Ёжик.
Ёжик провалился в волчью яму и просидел там неделю. Его случайно нашла Белка: она пробегала мимо и услышала слабый Ёжикин голос.
Медвежонок неделю искал Ёжика по лесу, сбился с ног и, когда к нему прибежала Белка, вытащил Ёжика из ямы и принес домой.
Ёжик лежал, по самый нос укрытый одеялом, и глядел на Медвежонка тихими глазами.
— Не смотри на меня так, — сказал Медвежонок. —  Не могу, когда на меня так смотрят.
Ёжик закрыл глаза.
— Ну вот, теперь ты как будто умер. Ёжик открыл глаза.
— Улыбнись, — сказал Медвежонок.
Ёжик попробовал, но у него слабо получилось.
— Сейчас я тебя буду поить бульоном, — сказал Медвежонок. — Белка принесла свежих грибков, я сварил бульон.
Он налил бульон в чашку и приподнял Ёжику голову.
— Нет, не так, — сказал Медвежонок. — Ты садись.
— Не могу, — сказал Ёжик.
— Я тебя подушкой подопру. Вот так.
— Мне тяжело, — сказал Ёжик.
— Терпи.
Медвежонок прислонил Ёжика спиной к стене и подоткнул подушку.
— Мне холодно, — сказал Ёжик.
— Сичас-сичас. — Медвежонок взобрался на чердак и обложил Ёжика тулупом. — Как ты не замерз? Ночи-то какие холодные! — приговаривал Медвежонок.
— Я прыгал, — сказал Ёжик.
— Семь дней?
— Я ночью прыгал.
— Что ж ты ел?
— Ничего, — сказал Ёжик. — Ты мне дашь бульону?
— Ах, да! Пей, — сказал Медвежонок.
Ёжик сделал несколько глотков и закрыл глаза.
— Пей-пей!
— Устал, — сказал Ёжик.
— Нет, пей! — И Медвежонок стал поить Ёжика с ложечки.
— Не могу больше.
— За меня!
Ёжик хлебнул.
— За Белочку!
Ёжик выпил.
— За Зайца! Он знаешь как помогал!
— Погоди, — сказал Ёжик. — Передохну.
— Выпей за Зайца, он старался..
Ёжик глотнул.
— За Хомячка!
— А Хомячок что сделал?
— Ничего. Каждый день прибегал и спрашивал.
— Пусть подождет. Сил нет, — сказал Ёжик.
— Иногда и утром прибегал, — сказал Медвежонок. — Съешь ложечку.
Ёжик проглотил.
— А теперь — за Филина!
— Филин-то при чем?
— Как? Нет, за Филина ты выпьешь три ложки.
— Да почему?
— Да я на нем три ночи летал. Тебя искали.
— На Филине?
— Ну да!
— Врешь, — сказал Ёжик.
— Чтоб мне с места не сойти!
— Да как ты на него взобрался?
— Он знаешь какой крепкий? Сел на шею и полетел. Ты бы видел, как Заяц, нас испугался.
— Как?
— Вот выпей — скажу.
Ёжик выпил подряд три ложки и снова закрыл глаза.
— Как? — спросил он.
— Что?
— Как Заяц вас испугался?
— А! Заяц? Представляешь? Я лечу. А тут —  он. Давай еще ложечку. Слышишь, как пахнет? Ух!
Ёжик выпил.
— Ну вот. Сидит, ушами вертит. Тут мы.
— С Филином?
— Ага. Он ка-ак подскочит, ка-ак побежит! Филин чуть на дерево не налетел. Давай за Филина.
— Нет. Уже совсем не могу, — сказал Ёжик. — Давай я лягу.
Медвежонок уложил Ёжика на прежнее место и укрыл тулупом.
— Ну как, — спросил Медвежонок, — тепло?
— Угу, — сказал Ёжик. — А про Филина придумал? Говори.
— Да что ты? Вот выздоровеешь, вместе полетаем.
— Полетаем, — еле слышно пробормотал Ёжик, засыпая. 
 

Как Ёжик с Медвежонком приснились Зайцу

По первому снегу Заяц прибежал к Медвежонку.
— Медвежонок, ты лучший из всех, кого я знаю, — сказал Заяц.
— А Ёжик?
— Ёжик тоже хороший, но ты — лучше всех!
— Да что с тобой, Заяц? Ты сядь, успокойся. Чего ты прыгаешь?
— Я сегодня проснулся и понял, — сказал Заяц, — что лучше тебя нет на свете.
Вошел Ёжик.
— Здравствуй, Медвежонок! — сказал он. — Здравствуй, Заяц! Вы чего сидите в доме — на улице снег!
— Я собрался идти к тебе, — сказал Медвежонок. — А тут прибежал он и говорит, что я лучше всех.
— Верно, — сказал Ёжик. — А ты разве не знал?
— Правда, он самый лучший? — сказал Заяц.
— Еще бы! — Ёжик улыбнулся Медвежонку и сел за стол. — Давайте чай пить! Стали пить чай.
— Вот слушайте, что мне сегодня приснилось, — сказал Заяц. — Будто я остался совсем один в лесу. Будто никого-никого нет — ни птиц, ни белок, ни зайцев, — никого. «Что же я теперь буду делать?» — подумал я во сне. И пошел по лесу. А лес — весь в снегу и — никого-никого. Я туда, я сюда, три раза весь лес обежал, ну, ни души, представляете?
— Страшно, — сказал Ёжик.
— Ага, — сказал Медвежонок.
— И даже следов нет, — сказал Заяц. — А на небе — вата.
— Как — вата? — спросил Ёжик.
— А так — ватное, толстое небо. И глухо. Будто под одеялом.
— Откуда ты знаешь, что глухо? — спросил Медвежонок.
— А я кричал. Крикну и прислушаюсь… Глухо.
— Ну! Ну! — сказал Ёжик.
— И тут… И тут…
— Что?
— И тут… Представляете? Из-под старого пня, что на опушке…
— За холмом?
— Нет, у реки. Из-под старого пня, что на опушке у реки, вылез…
— Ну же! — сказал Медвежонок.
— Ты, — сказал Заяц. — Медвежонок!
— Что ж я там делал, под пнем?
— Ты лучше спроси, что ты сделал, когда вылез?
— А что я сделал?
— Ты вылез и так тихонько-тихонько сказал «Не горюй, Заяц, все мы — одни». Подошел ко мне, обнял и ткнулся лбом в мой лоб… И так мне сделалось хорошо, что я — заплакал.
— А я? — спросил Медвежонок.
— И ты, — сказал Заяц. — Стоим и плачем.
— А я? — спросил Ёжик.
— А тебя не было, — сказал Заяц. — Больше никого не было. Представляешь? — Заяц обернулся к Медвежонку. — Пустой лес, ватное небо, ни-ко-го, а мы стоим и плачем.
— Так не бывает, — сказал Ёжик. — Я обязательно должен был появиться.
— Так это же во сне, — сказал Медвежонок.
— Все равно. Просто вы плакали и не заметили, как я вышел из-за куста. Вышел, стою, вижу — вы плачете; ну, думаю, плачут, есть, значит, причина, и не стал мешать.
— Не было тебя, — сказал Заяц.
— Нет, был.
— Не было!
— А я говорю — был! — сказал Ёжик. — Просто я не хотел мешать вам плакать.
— Конечно, был, — сказал Медвежонок. — Я его видел краем глаза.
— А что же мне не сказал? — сказал Заяц.
— А видел, ты потерянный. Сперва, думаю, успокою, а уж потом скажу. И потом — чего говорить-то? Ёжик, он ведь всегда со мной.
— А по-моему, мы все-таки были одни, — сказал Заяц.
— Тебе показалось, — сказал Ёжик.
— Примерещилось, — сказал Медвежонок.
— А если так, что у меня с собой было?
— А у тебя с собой что-нибудь было?
— Ага.
— Мешочек, — сказал Ёжик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
— С морковкой, — сказал Медвежонок.
— Правильно! — сказал Заяц. — Вы знаете, кто вы для меня? Вы для меня самые-самые лучшие из всех, кто есть на земле! 
 

Теплым тихим утром посреди зимы

«Бывает же — топишь печку, глядишь на огонь и думаешь: «Вот она какая, большая зима! И вдруг просыпаешься ночью от непонятного шума. Ветер, думаешь, бушует вьюга, но нет, звук не такой, а далекий какой-то, очень знакомый звук. Что же это? И засыпаешь снова. А утром выбегаешь на крыльцо — лес в тумане и ни островка снега не видно нигде. Куда же она подевалась, зима?
Тогда сбегаешь с крыльца и видишь… лужу. Настоящую лужу посреди зимы. И от всех деревьев идет пар. Что же это? А это ночью прошел дождь. Большой, сильный дождь. И смыл снег. И прогнал мороз. И в лесу стало тепло, как бывает только ранней осенью».
Вот как думал Медвежонок тихим теплым утром посреди зимы.
«Что же теперь делать? — думал «Медвежонок. — Топить печку или нет? Щипать на растопку лучинки или не надо? И вообще как это так — опять лето?»
И Медвежонок побежал к Ёжику посоветоваться. Ёжик ходил вокруг своего дома в глубокой задумчивости.
— Не понимаю, — бормотал Ёжик, — как это так — ливень посреди зимы? И тут прибежал Медвежонок.
— Ну что? — еще издали крикнул он.
— Что-что? Печку затопил? — спросил Ёжик.
— Нет, — сказал Медвежонок.
— Лучинок нащипал?
— Не-а, — сказал Медвежонок.
— А что же ты делал?
— Думал, — сказал Медвежонок.
— Я тоже.
И они стали ходить вокруг Ёжикиного дома и думать вместе.
— Как ты думаешь, — сказал Ёжик. — Если прошел дождь и теперь туман, может еще быть мороз?
— Не думаю, — сказал Медвежонок.
— Значит, если мороз быть не может, значит, может быть только тепло.
— Значит, — сказал Медвежонок.
— А чтобы было тепло — должно появиться солнце.
— Должно, — сказал Медвежонок.
— А когда солнышко, хорошо быть на реке.
— Я бы в жизни не догадался, — сказал Медвежонок.
— Тогда давай возьмем и позавтракаем у реки, — предложил Ёжик.
— Угу, — сказал Медвежонок.
И они сложили в корзину грибы, мед, чайник, чашки и пошли к реке.
— Куда вы это идете? — спросила Белка.
— К реке, — сказал Ёжик. — Завтракать.
— Возьмите меня с собой!
— Айда!
И Белка взяла орешков и чашку и поспешила следом.
— Идем, — сказал Медвежонок.
Выбежал из травы Хомячок.
— А я уж заснул, — сказал он. — А тут — вода! Куда это вы?
— Завтракать, к реке, — сказал Заяц. — Идем с нами!
— У меня еда с собой, — сказал Хомячок и постучал лапой по раздувшемуся мешку за щекой, — только чашки нету, — и пошел следом.
Пришли к реке, развели костер, сели завтракать. Выглянуло солнце. Солнце осветило реку, и тот берег, и завтракающих друзей. Туман растаял.
— Если б не дождь, — щурясь, сказал Хомячок, — так бы и не увиделись до весны.
— Если б не дождь, — сказала Белка, — уж так бы не попрощались.
— Если б не Ёжик, — сказал Медвежонок, — никто бы не догадался в такую теплынь позавтракать на реке.
А Ёжик, прикрыв глаза, пил чай, слушал тишину, птицу, вдруг тонко и чисто запевшую за рекой, и думал, что, если б не все они, зачем бы понадобилось тепло этому зимнему лесу? 
 

Лесная оттепель

Ах, какая это была мягкая, теплая оттепель!.. Кружились снежинки, и в лесу пахло весной. Ёжик сидел на крылечке своего домика, нюхал воздух и улыбался.
«Не может быть, — думал он, — что еще вчера в лесу трещали деревья и сердитый Дед-Мороз скрипел под окнами своими большими валенками, а сегодня его совсем нет! Где же он?»
И Ёжик стал прикидывать, куда мог спрятаться Дед-Мороз.
«Если он влез на сосну, — рассуждал Ёжик, — то где-то под сосной стоят его большие валенки. Ведь даже Медвежонок не может влезть в валенках на сосну!
Если он залез под лед, — продолжал размышлять Ёжик, — то где-то на реке обязательно должна быть дырка, и из нее должен идти пар. Потому что Дед-Мороз сидит в валенках на дне и дышит. А если он совсем ушел из леса, я обязательно увижу его следы!»
И Ёжик надел лыжи и побежал между деревьями. Но ни под одним деревом не было валенок, на реке он не увидел ни одной дырки и нигде не нашел никаких следов.
— Дед-Мороз! — крикнул Ёжик. — Отзови-и-ись!..
Но было тихо. Только снежинки кружились вокруг, и где-то далеко- далеко стучал Дятел.
Ёжик остановился, прикрыл глаза и представил себе красивого Дятла с красными перышками и длинным носом. Дятел сидел на верхушке сосны и время от времени откидывал голову назад, прищуривался и, будто рассердившись, стукал носом: «тук!» Брызгала сосновая кора и, мягко шурша, осыпалась в снег…
«Наверное, Дятел знает, где Дед-Мороз, — подумал Ёжик. — Он сидит высоко, и ему все видно».
И он побежал к Дятлу.
— Дятел! — еще издали закричал Ёжик. — Ты не видел Деда-Мороза?
— Тук-тук! — сказал Дятел. — Он ушел!
— А где его следы?
Дятел свесил к Ёжику нос, прищурившись, посмотрел на него и сказал:
— А он ушел без следов!
— Как же? — удивился Ёжик.
— А очень просто! Приплыло облако и опустилось низко-низко. Дед-Мороз забросил сначала на него валенки, потом влез сам и уплыл…
— Куда? — спросил Ёжик.
— На Кудыкину гору. Тук-тук!- сказал Дятел.

И Ёжик, успокоенный, пошел домой и по дороге представил себе заснеженную Кудыкину гору, по которой ходит, наверное сейчас Дед-Мороз и скрипит своими большими валенками.


 Снежный цветок

— Ав! ав! ав! — лаяла собака.
Падал снег — и дом, и бочка посреди двора, и собачья конура, и сама собака были белые и пушистые.
Пахло снегом и новогодней елкой, внесенной с мороза, и запах этот горчил мандаринной корочкой.
— Ав! ав! ав! — опять залаяла собака.
«Она, наверное, унюхала меня», — подумал Ёжик и стал отползать от домика лесника.
Ему было грустно одному идти через лес, и он стал думать, как в полночь он встретится с Осликом и Медвежонком на Большой поляне под голубой елкой.
«Мы развесим сто рыжих грибов-лисичек, — думал Ёжик, — и нам станет светло и весело. Может быть, прибегут зайцы, и тогда мы станем водить хоровод. А если придет Волк, я его уколю иголкой, Медвежонок стукнет лапой, а Ослик копытцем».
А снег все падал и падал. И лес был такой пушистый, такой лохматый и меховой, что Ёжику захотелось вдруг сделать что-то совсем необыкновенное: ну, скажем, взобраться на небо и принести звезду.
И он стал себе представлять, как он со звездой опускается на Большую поляну и дарит Ослику и Медвежонку звезду.
«Возьмите, пожалуйста»«, — говорит он. А Медвежонок отмахивается лапами и говорит: «Ну, что ты? У тебя ведь одна…» И Ослик рядом кивает головой — мол, что ты, у тебя ведь всего одна! — а он все-таки заставляет их послушаться, взять звезду, а сам снова убегает на небо.
«Я вам пришлю еще!» — кричит он. И когда уже поднимается совсем высоко, слышит еле доносящееся: «Что ты, Ёжик, нам хватит одной?..»
А он все-таки достает вторую и вновь опускается на поляну — и всем весело, все смеются и пляшут.
«И нам! И нам!» — кричат зайцы.
Он достает и им. А для себя ему не надо. Он и так счастлив, что весело всем…
«Вот, — думал Ёжик, взбираясь на огромный сугроб, — если б рос где-нибудь цветок „ВСЕМ-ВСЕМ ХОРОШО И ВСЕМ-ВСЕМ ВЕ-СЕЛО“, я бы раскопал снег, достал его и поставил посреди Большой поляны. И зайцам, и Медвежонку, и Ослику — всем-всем, кто бы его увидел, сразу стало хорошо и весело!»
И тут, будто услышав его, старая пушистая Елка сняла белую шапку и сказала:
— Я знаю, где растет такой цветок, Ёжик. Через двести сосен от меня, за Кривым оврагом, у обледенелого пня, бьет Незамерзающий Ключ. Там, на самом дне, стоит твой цветок!
— Ты мне не приснилась, Елка? — спросил Ёжик.
— Нет, — сказала Елка и снова надела шапку.
И Ёжик побежал, считая сосны, к Кривому оврагу, перебрался через него, нашел обледенелый пень и увидел Незамерзающий Ключ.
Он наклонился над ним и вскрикнул от удивления.
Совсем близко, покачивая прозрачными лепестками, стоял волшебный цветок. Он был похож на фиалку или подснежник, а может быть, просто на большую снежинку, не тающую в воде.
Ёжик протянул лапу, но не достал. Он хотел вытащить цветок палкой, но побоялся поранить.
«Я прыгну в воду, — решил Ёжик, — глубоко нырну и осторожно возьму его лапами».
Он прыгнул и, когда открыл под водой глаза, не увидел цветка. «Где же он?» — подумал Ёжик. И вынырнул на берег.
На дне по-прежнему покачивался чудесный цветок.
— Как же так!.. — заплакал Ёжик. И снова прыгнул в воду, но опять ничего не увидел.
Семь раз нырял Ёжик в Незамерзающий Ключ…
Продрогший до последней иголки, бежал он через лес домой.
«Как же это? — всхлипывал он. — Как же так?» И сам не знал, что на берегу превращается в белую, как цветок, снежинку.
И вдруг Ёжик услышал музыку, увидел Большую поляну с серебряной елкой посредине, Медвежонка, Ослика и зайцев, водящих хоровод.
«Тара-тара-там-та-та!..» — играла музыка. Кружился снег, на мягких лапах плавно скользили зайцы, и сто рыжих лампочек освещали это торжество.
— Ой! — воскликнул Ослик. — Какой удивительный снежный цветок!
Все закружились вокруг Ёжика и, улыбаясь, танцуя, стали любоваться им.
— Ах, как всем-всем хорошо и весело! — сказал Медвежонок. — Какой чудесный цветок! Жаль только, что нет Ёжика…
«Я здесь!» — хотел крикнуть Ёжик.
Но он так продрог, что не мог вымолвить ни слова.


Поросенок в колючей шубке

Была зима. Стояли такие морозы, что Ёжик несколько дней не выходил из своего домика, топил печь и смотрел в окно. Мороз разукрасил окошко разными узорами, и Ёжику время от времени приходилось залезать на подоконник и дышать и тереть лапой замерзшее стекло.
«Вот — говорил он, снова увидев елку, пенек и поляну перед домом. Над поляной кружились и то улетали куда-то вверх, то опускались к самой земле снежинки.
Ёжик прижался носом к окну, а одна Снежинка села ему на нос с той стороны стекла, привстала на тоненьких ножках и сказала:
— Это ты, Ёжик? Почему ты не выходишь с нами играть?
— На улице холодно, — сказал Ёжик.
— Нет, — засмеялась Снежинка. — Нам нисколько не холодно! Посмотри, как я летаю!
И она слетела с Ёжикиного носа и закружилась над поляной. «Видишь? Видишь?» — кричала она, пролетая мимо окошка. А Ёжик так прижался к стеклу, что нос у него расплющился и стал похож на поросячий пятачок; и Снежинке казалось, что это уже не Ёжик, а надевший колючую шубу поросенок смотрит на нее из окна.
— Поросенок! — крикнула она. — Выходи с нами гулять!
«Кого это она зовет?» — подумал Ёжик и вдавился в стекло еще сильнее, чтобы посмотреть, нет ли на завалинке поросенка.
А Снежинка теперь уже твердо знала, что за окошком сидит поросенок в колючей шубке.
— Поросенок! — еще громче крикнула она. — У тебя же есть шубка. Выходи с нами играть!
«Так, — подумал Ёжик. — Там под окошком, наверное, сидит поросенок в шубке и не хочет играть. Надо пригласить его в дом и напоить чаем».
И он слез с подоконника, надел валенки и выбежал на крыльцо.
— Поросенок? — крикнул он. — Идите пить чай!
— Ёжик, — сказала Снежинка, — поросенок только что убежал. Поиграй ты с нами!
— Не могу. Холодно! — сказал Ёжик и ушел в дом.
Закрыв дверь, он оставил у порога валенки, подбросил в печку дровишек, снова влез на подоконник и прижался носом к стеклу.
— Поросенок — крикнула Снежинка. — Ты вернулся? Выходи! Будем играть вместе!
«Он вернулся», — подумал Ёжик. Снова надел валенки и выбежал на крыльцо. — Поросенок! — закричал он. — Поросено-о-ок!.. Выл ветер и весело кружились снежинки.
Так до самого вечера Ёжик то бегал на крыльцо и звал поросенка, то, возвратившись в дом, залезал на подоконник и прижимался носом к стеклу.
Снежинке было все равно, с кем играть, и она звала то поросенка в колючей шубке, когда Ёжик сидел на подоконнике, то самого Ёжика, когда он выбегал на крыльцо.
А Ёжик, и засыпая, боялся, как бы не замерз в такую морозную ночь поросенок в колючей шубке.


Долгим зимним вечером

Ах какие сугробы намела вьюга! Все пеньки, все кочки завалил снег. Сосны глухо скрипели, раскачиваемые ветром, и только труженик-дятел долбил и долбил где-то вверху, как будто хотел продолбить низкие тучи и увидеть солнце…
Ёжик сидел у себя дома у печки и уже не чаял, когда наступит весна.
«Скорей бы, — думал Ёжик, — зажурчали ручьи, запели птицы и первые муравьи побежали по дорожкам!.. Тогда бы я вышел на поляну, крикнул на весь лес, и Белка прибежала бы ко мне, а я бы ей сказал: «Здравствуй, Белка! Вот и весна пришла! Как тебе зимовалось?»
А Белка бы распушила свой хвост, помахала им в разные стороны и ответила: «Здравствуй, Ёжик! Здоров ли ты? И мы бы побежали по всему лесу и осмотрели каждый пенек, каждую елку, а потом стали бы протаптывать прошлогодние тропинки…
«Ты протаптывай по земле, — сказала бы Белка, — а я — поверху!» И запрыгала бы по деревьям…
Потом бы мы увидели Медвежонка.
«А, это ты!» — крикнул бы Медвежонок и стал бы помогать мне протаптывать тропинки…
А потом мы позвали бы Ослика. Потому что без него нельзя проложить большую дорожку.
Ослик бежал бы первым, за ним — Медвежонок а уж за ними — я…
«Цок-цок-цок — стучал бы Ослик копытцами, «топ-топ-топ — топотал Медвежонок, а я бы за ними не поспевал и просто катился.
„Ты портишь дорожку! — крикнул бы Ослик. — Ты всю ее расковырял своими иголками!“
„Не беда! — улыбнулся бы Медвежонок. — Я побегу за Ёжиком и буду утаптывать землю“.
„Нет, нет, — сказал Ослик, — пусть лучше Ёжик разрыхляет огороды!“
И я бы стал кататься по земле и разрыхлять огороды, а Ослик с Медвежонком — таскать воду…
„Теперь разрыхлите мой!“ — попросил бы Бурундучок.
„И мой!“ — сказала бы Лесная Мышь… И я бы катался по всему лесу и всем приносил пользу.
А теперь вот приходится сидеть у печки, — грустно вздохнул Ёжик, — и неизвестно еще, когда наступит весна…»


Как Ослик, Ёжик и Медвежонок встречали Новый год

Всю предновогоднюю неделю в полях бушевала вьюга. В лесу снегу намело столько что ни Ёжик, ни Ослик, ни Медвежонок всю неделю не могли выйти из дому.
Перед Новым годом вьюга утихла, и друзья собрались в доме у Ёжика.
— Вот что, — сказал Медвежонок, — у нас нет елки.
— Нет, — согласился Ослик.
— Не вижу, чтобы она у нас была, — сказал Ёжик. Он любил выражаться замысловато в праздничные дни.
— Надо пойти поискать, — сказал Медвежонок.
— Где же мы ее сейчас найдем? — удивился Ослик. — В лесу-то темно…
— И сугробы какие!.. — вздохнул Ёжик.
— И все-таки надо идти за елкой, — сказал Медвежонок.
И все трое вышли из дома.
Вьюга утихла, но тучи еще не разогнало, и ни одной звездочки не было видно на небе.
— И луны нет! — сказал Ослик. — Какая тут елка?!
— А на ощупь? — сказал Медвежонок. И пополз по сугробам.
Но и на ощупь он ничего не нашел. Попадались только большие елки, но и они все равно бы не влезли в Ёжикин домик, а маленькие все с головой засыпало снегом.
Вернувшись к Ёжику, Ослик с Медвежонком загрустили.
— Ну, какой это Новый год!.. — вздыхал Медвежонок.
«Это если бы какой-нибудь осенний праздник, так елка, может быть, и не обязательна, — думал Ослик. — А зимой без елки — нельзя».
Ёжик тем временем вскипятил самовар и разливал чай по блюдечкам. Медвежонку он поставил баночку с медом, а Ослику — тарелку с лопушками.
О елке Ёжик не думал, но его печалило, что вот уже полмесяца, как сломались его часы-ходики, а часовщик Дятел обещался, да не прилетел.
— Как мы узнаем, когда будет двенадцать часов? — спросил он у Медвежонка.
— Мы почувствуем! — сказал Ослик.
— Это как же мы почувствуем? — удивился Медвежонок. — Очень просто, — сказал Ослик. — В двенадцать часов нам будет уже ровно три часа хотеться спать!
— Правильно! — обрадовался Ёжик.
И, немного подумав, добавил: — А о елке вы не беспокойтесь. В уголке мы поставим табуретку, я на нее встану, а вы на меня повесите игрушки.
— Чем не елка? — закричал Медвежонок.
Так они и сделали.
В уголок поставили табуретку, на табуретку встал Ёжик и распушил иголки.
— Игрушки — под кроватью, — сказал он.
Ослик с Медвежонком достали игрушки и повесили на верхние лапы Ёжику по большому засушенному одуванчику, а на каждую иголку — по маленькой еловой шишечке.
— Не забудьте лампочки! — сказал Ёжик.
И на грудь ему повесили три гриба-лисички, и они весело засветились — такие они были рыжие.
— Ты не устала, Елка? — спросил Медвежонок, усаживаясь и отхлебывая из блюдечка чай.
Ёжик стоял на табуретке, как настоящая елка, и улыбался.
— Нет, — сказал Ёжик. — А сколько сейчас времени?
Ослик дремал.
— Без пяти двенадцать! — сказал Медвежонок. — Как Ослик заснет, будет ровно Новый год.
— Тогда налей мне и себе клюквенного сока, — сказал Ёжик-Елка.
— Ты хочешь клюквенного сока? — спросил Медвежонок у Ослика. Ослик почти совсем спал.
— Теперь должны бить часы, — пробормотал он.
Ёжик аккуратно, чтобы не испортить засушенный одуванчик,взял в правую лапу чашечку с клюквенным соком а нижней, притоптывая, стал отбивать часы.
— Бам! бам! бам!- приговаривал он.
— Уже три, — сказал Медвежонок. — Теперь давай ударю я!
Он трижды стукнул лапой об пол и тоже сказал:
— Бам! бам! бам!.. Теперь твоя очередь, Ослик!
Ослик три раза стукнул об пол копытцем, но ничего не сказал.
— Теперь снова я! — крикнул Ёжик. И все, затаив дыхание, выслушали последние: «Бам! бам! бам!»
— Ура! — крикнул Медвежонок, и Ослик уснул совсем.
Скоро заснул и Медвежонок.
Только Ёжик стоял в уголке на табуретке и не знал, что ему делать. И он стал петь песни и пел их до самого утра, чтобы не уснуть и не сломать игрушки.


Как Ослик, Ёжик и Медвежонок писали друг другу письма

На второй день после Нового года Ёжик получил письмо. Принесла его Белка, подсунула под дверь и убежала.
«Дорогой Ёжик! — царапал Медвежонок на кусочке бересты. — У меня за окошком падает снег. Снежинки садятся на завалинку и разговаривают. Одна снежинка мне сказала, что видела тебя, но ты ей показался скучным. Будто сидел ты на пеньке у ручья грустный-грустный и о чем-то думал. Я тоже много думаю последнее время. А думаю я о том, что скоро весна, а у нас с тобой нет лодки. Растает снег, кругом будет одна вода, и мы долгое время не увидимся. Не о том ли и ты думал, дорогой Ёжик, сидя на пеньке у ручья? Я так и подумал, что об этом же.
Любящий тебя
М е д в е ж о н о к.»
Ёжик прочитал письмо и задумался.
«Действительно, — думал Ёжик, — скоро весна, а у нас нет лодки»
Он достал из шкафа кусочек бересты, отыскал под кроватью вылинявшую иголку, придвинул поближе служивший ему лампой гриб-лисичку и принялся за письмо.
«Дорогой Ослик! — нацарапал Ёжик и кончиком языка потрогал кончик носа. — Я сижу дома, за окном падает снег, а скоро будет весна.»
Тут Ёжик немного подумал и стал царапать дальше:
«Весной много воды, а у нас нет лодки. Не об этом ли ты сейчас думаешь, Ослик?
Твой друг
Е ж и к.»
Письмо он отдал Снегирю, и Снегирь, быстро долетев до домика Ослика, бросил его в форточку.
Когда письмо шлепнулось на стол. Ослик обедал.
«Хм! — подумал Ослик, разглядывая кусочек бересты. — А ведь это — письмо!»
И принялся читать. Дочтя до половины, он глянул в окно и увидел, что у него за окошком тоже падает снег.
Потом он прочитал вторую половину и решил, что Ёжик прав.
«А ведь надо написать письмо», — подумал он.
Достал кусочек бересты и угольком нарисовал на нем лодку, а внизу написал:
«Дорогой Медвежонок Я сижу за столом, а за окном у меня падает снег. Весной этот снег растает, и будет очень много воды. Если мы сейчас не построим лодку, весной мы не увидимся до самого лета. Не об этом ли ты сейчас думаешь, Медвежонок?
Любящий тебя
О с л и к.»
Он отдал письмо Свиристелю и прилег после обеда отдохнуть.
Получив письмо. Медвежонок рассердился.
«Как — крикнул он. — Я только об этом и думаю. У меня даже голова стала чуть-чуть больше!»
И на обороте Ослиной бересты он тщательно нацарапал:
«Дорогой Ослик Я самый первый подумал, что нам нужна лодка».
«Нет, — пришел ответ. — Это Ёжик подумал самый первый»
А Ёжику Ослик написал:
«Ты самый первый подумал, что нам нужна лодка, а Медвежонок говорит, что это он?»
«Я самый первый подумал, — решил Ёжик, получив письмо Ослика. — Ведь если бы я подумал не самый первый. Ослик бы мне об этом не написал!» И он принялся выцарапывать письмо Медвежонку:
«Дорогой Медвежонок, — тихо нацарапал он и потрогал кончиком языка кончик носа. — Я сижу дома а за окошком у меня падает снег…»
Тут он немного передохнул и принялся выцарапывать дальше:
«Я получил твое письмо, но я уже да-авно думаю, что нам нужна лодка. И не об этом ли ты сейчас думаешь, Медвежонок?
Любящий тебя
Е ж и к.»
Получив послание Ёжика, Медвежонок так огорчился, что заболел и прохворал всю зиму.
«Ведь это же я первый подумал? — шептал он, когда ему становилось лучше. И щупал голову.
А весной снег растаял и в лесу было столько воды, что Медвежонок, Ослик и Ёжик не встречались до самого лета.


Зимняя сказка

С утра падал снег. Медвежонок сидел на опушке леса на пеньке, задрав голову, и считал, и слизывал упавшие на нос снежинки.
Снежинки падали сладкие, пушистые и прежде, чем опуститься совсем, привставали на цыпочки. Ах как это было весело!
«Седьмая», — прошептал Медвежонок и, полюбовавшись всласть, облизал нос.
Но снежинки были заколдованные: они не таяли и продолжали оставаться такими же пушистыми у Медвежонка в животе.
«Ах, здравствуйте, голубушка! — сказали шесть снежинок своей подруге, когда она очутилась рядом с ними. — В лесу так же безветренно? Медвежонок по-прежнему сидит на пеньке? Ах какой смешной Медвежонок!»
Медвежонок слышал, что кто-то в животе у него разговаривает, но не обращал внимания.
А снег все падал и падал. Снежинки все чаще опускались Медвежонку на нос, приседали и, улыбаясь, говорили: «Здравствуй, Медвежонок!»
«Очень приятно, — говорил Медвежонок. — Вы — шестьдесят восьмая». И облизывался.
К вечеру он съел триста снежинок, и ему стало так холодно, что он едва добрался до берлоги и сразу уснул. И ему приснилось, что он — пушистая, мягкая снежинка… И что он опустился на нос какому-то Медвежонку и сказал: «Здравствуй, Медвежонок!» — а в ответ услышал: «Очень приятно, вы — триста двадцатая…»
«Лам-па-ра-пам!» — заиграла музыка. И Медвежонок закружился в сладком, волшебном танце, и триста снежинок закружились вместе с ним. Они мелькали впереди, сзади, сбоку и, когда он уставал, подхватывали его, и он кружился, кружился, кружился…
Всю зиму Медвежонок болел. Нос у него был сухой и горячий, а в животе плясали снежинки. И только весной, когда по всему лесу зазвенела капель и прилетели птицы, он открыл глаза и увидел на табуретке Ёжика. Ёжик улыбался и шевелил иголками.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Медвежонок.
— Жду, когда ты выздоровеешь, — ответил Ёжик.
— Долго?
— Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом — сразу перетащил все свои припасы к тебе…
— И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке?
— Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу су


(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});